Стихи 2004-2009


Не публиковавшиеся,                                                                                                                                                                                                                                                         из сборника «Больше, чем я сказал» (2008),                                                                                                                                                                           и журнальных публикаций.

 

Последнее лето Лары

Последнее лето Лары
Прошло без особого блеска.
Не было ресторанов,
Р.о.л.с — р.о.й.с.о.в,
Никто не геройствовал.
Больных и стареющих женщин
Любят на расстоянии.
Лара сдала квартиру
Уехала к морю.
Страдание стало синонимом смерти.
Были еще духи, стихи,
Конфеты, букеты с проседью…
Сохранилась одна фотография с подписью:
Л.а.р.а, которая умерла осенью,
Прощается с возлюбленным до весны.
2004

 

№4

Двор как ладонь предсказал осень.
Дворник сказал:

– Вы сегодня не очень…
­– Сами вы, дворник, не очень…
Ночами опять не спите?

…Не обижайтесь, а мне подскажите
капли какие для сердца…
– В апреле закапает… эти-то капли
на сердце свое положите.

– Что вы, дворник, мне надо скорее…
– Ну, если скорее, значит…
Вот Вам рецепт. Вы глаза закройте,
Подумайте и поплачьте.

 

№5

Душа, рожденная в любовных муках,
не знает мук иных.
О них не принято рассказывать,
а только
вздыхать и тонко
не самым близким людям намекать.

О, смертная душа моя, тебе
известны все болезни тела,
все соблазны.
И стрелы, и слова тебе опасны,
и лекари заморские напрасны,
и сладкие необходимы сны.

 

№6

Будет осень золотая-золотая,
Будут звезды-звезды над Кремлем,
Будет мостовая как живая
Под дождем-дождем.

Мы с тобой проснемся рано-рано.
Будут с неба сыпаться награды
Листьями, каких в раю экранном
Не отыщешь. Ни во сне. Во сне.

На московских улицах шуршащих
Мы с тобой любовь опять обрящем.
Будем жить прекрасным настоящим.
Прошлых дней в помине нет как нет.
Август–Сентябрь 2006

 

repeat

ты повторим
как никто на свете
как реклама
как поцелуй из фильма
старого фильма о главном
как
еще одно девятое мая
последняя мировая
«последняя» сигарета
ты повторим как лето
дождливое под москвою

будешь ты счастлив с нею
так же как был со мною
если ты был со мною
2005

 

безназв…

моя головная боль – ежедневность;
перейти улицу – посмотреть налево,
подойти к дому – посмотреть в небо.
в небе – отпечаток большого пальца:
твое и мое начальство.

а складывать буквы – не ежечасность,
это к миру
деепричастность.
2007



Простые стихи о любви

и вдруг включили свет.
и вдруг случилось.
качнулся колокол,
и я очнулся.
в октябрьских объятиях
вздохнуло облако,
вдохнуло снег.
а из метафоры
в тепле моей каморки
родился грех.
а мы смеялись:
что октябрь? что облако?
на круглом столике на кухне
сахар горкой
и в пепельнице шоколадная фольга,
и рядом дон-коньяк,
распитый в спешке…

ах, рыцарь! где ты?
в зеркале старинном
видна еще твоя усмешка
и позабытая в прихожей пара шпор

2005

 

* * *

Я плачу под твоей рукой железной.
Я кролик длинноухий бесполезный.
Ни плова, ни тулупа, ни любви.
Перчатку сшить – и ту не хватит меха.
Подкинь меня и не лови. Потеха!
Не счесть огрехов кроличьей любви.
2006

 

* * *

Пока не время высохнуть слезам.
Там над домами солнце показалось:
второе утро за день –
день на зависть!
подарок…
Открывай глаза! Сезам…
2006

 

* * *

Не ревность погубила нас,
а верность самим себе.

Два стражника
в одном саду цветущем
вступили в бой.
И проглядели сад.

Он весь в огне,
вишневый наш, грушёвый.
И дымный ветер
нам в лицо смеется пеплом.

Как жаль его диковинных соцветий,
дорожек вдоль розария к фонтану
и лабиринта, где Амур точил стрелу.

Пойдем к реке, я свой платок достану
и с наших лиц сотру
зло и золу.
2006

 

* * *
Совесть меня замучила.
То кошкой в углу обернется, то сверкнет молнией
В твоих глазах.
Совестью моей тебе поручено
За других с меня спросить полностью.
Ты плачешь, говоришь грубости,
Говоришь, что я говорю глупости,
Обижаешься, но не даешь обидеться.
Мне в тебе, любимом, нелюбимые видятся.
2007

 

Тому, кто далеко                                                                                                                                                                                                                      

пенное море
и сдобный берег.
воздух можно ломтями резать
и подавать к столу
острым, пряным, полезным.
вечером сладкую есть пастилу,
пить и быть упоительно трезвым,
срезать цветок и во сне через бездны
водные, звездные, как стрелу
направить в московскую мглу.
2007

 

* * *

Зачем-то ставишь нелюбимую пластинку,
Зачем-то раздражаешься.
А я тебе зачем-то по старинке
Хочу понравиться…

Мне не смириться с тем, что главное рассказано,
Что впечатление навеки будет смазано,
Что голос мой опять звучит фальшиво…

Что так тебе со мной сейчас паршиво.

2007

 

 

Из записных книжек

1.

А нам с тобой положены свидания.

Не меньше двух – чтоб все, как у других:

В кафе-мороженом, на площади Восстания.

Положены.

Но мы пропустим их.

3.

мне тоже страшно. эти перемены –

приметы новых дней.

кто будет всех нежней и всех сильней,

прервет цепь совпадений:

замены

одних мужчин другими – все теми же?

в моем кругу нововведений,

ты знаешь сам, немного.

земная тень неведомого бога,

на чьих сандалиях крылатых

золотится

пыль дальних стран,

оставь свои сверкающие латы

у моего порога.

Входи.

27.05.2008

 

 

Пират

 Я пират.

Потому и пиратствую.

Не боюсь облаков и волн.

Безболезненно,

беспрепятственно

Рассекаю небо твое,

Рассекаю море твое.

 

Быть пиратом – особое поприще

(Еще вором меня назови).

Находить и прятать твои сокровища –

труд напрасный.

…но труд любви?

20.05.2008, Гамбург

 

Ключ

Тронутый ржавчиной железный ключ

(комната у старухи через два квартала)

Рисковал навсегда застрять в замочной скважине

или просто сломаться,

демонстрируя усталость металла.

Но он живуч.

 

Кому мне вернуть его –

этот ключ «до востребования»?

И все билеты на поезда дальнего следования,

немодные бумажные письма

ненужные результаты медицинских обследований.

 

Тронутый сединой

(не нервы, не раны, всего лишь гены)

раз в году нахожу связку ключей,

раз в неделю прохожу под тем окном,

где воробьи несли караул в три смены.

 

Старуха сменила рамы,

сменила темы. (я навещал ее цветущую старость)

Мы выпили.

Возвращаться домой было рано,

идти – особенно некуда.

От нас же в той комнате осталась самая малость:

разве что свет за окном?

 

Ее рот как всегда улыбался,

торопился рассказывать.

Выцветшие глаза были глубоко-глубоко посажены.

А я все шутил и высматривал замочную скважину,

ржавый ключ в кармане рука сжимала.

 

Такая потеря еще одной точки возврата,

точки отсчета.

Будто и не было в мире пространства такого.

Железные двери, новые окна, другие обои.

И я. Я снова ищу кого-то.

11.03.2008

 

Самолетик

Обескровлен обескрылен

Мой бумажный самолетик.

Он обижен и обманут.

На его борту бумажном –

Нарисованные слезы.

Рядом запись: «понедельник.

Ранний вылет: 5 утра».

Что ж ты плачешь, мой отважный?

Где тебя недолюбили?

Кем ты был еще вчера?

 

Разве сильной хищной птицей,

рассекавшей поднебесье,

Знавшей из каких материй

Богом сшиты облака?

Разве не был ты страницей

Моего черновика?

18.02.2008

 

 Детские стихи

облака, что целуют крыши домов,

полагают, что это вершины холмов.

так мне в детстве казалось,

когда между слов

первых книжек моих

я разглядывал их:

длиннохвостых китов,

длинношеих жирафов,

длинноухих крольчих.

 

– мама, смотри! стрекоза полетела!

 

мама была влюблена.

я до ночи слонялся без дела

и давал имена облакам, чтобы те откликались,

если снова от книг отвлекаясь,

за прозрачной пленкой окна

повстречаюсь взглядом с моими

длинноухими, неземными…

27.11.2008